Конец-начало

И кто там был
В утробе зла?
Там омрачают пламя, да...
Загробный мир,

И Велиал сим исповедь читал,
И то гнушаясь, то гордясь, позорным детищем котла,
И желчь в чистый рот пихал,
Клеймил печатью тьмы творца.

Тогда пророк стал зрячим снова
И не щадил убогий люд,
Бил наповал каверзным слогом
И топором процентщиц прибивал на суд.

Ничтожные таращились на ирода шального
И забивали досками ходы,
А он их резал в полнолуние с полуслова.
Шёлковые нити правосудия пагубны́.

— И эмпиризм знаком ему?
— Едва ли.
И рвёт, и мечет, даже корни опалив.

Как гончий пёс в ловушку загоняет,
Хоть все рабы упали пред ним ниц,
Праздно-живущих нещадно истязает,
Насквозь взирает ложь их без границ.

Забавы ради тот проклятье им вознёс,
Чтоб отплатить за беспредел виновным во сто крат,
Гранат стекает с ликов дипломат,
Метаморфоз людей в стада блуждалых коз.

Упёрлись рогом, множество редеет,
Хоть провались, но выход не за дверью,
Ах, род людской, исчезнувший в забвение,
К истокам смерти, к месту прегрешения.