7

Итак, осенью 73-го года я вернулся в свой родной город. Для начала мы пошли покупать школьную форму, ибо из серой убожеской униформы, в которой все тогда ходили, я благополучно вырос. Заходим в магазин, подходим к нужному отделу и с удивлением видим, что нам предлагают несколько фасонов вполне приличных костюмов. Выбрали, купили, и даже строгий директор за годы учебы мне ни разу не сделал замечания за то, что я одет «не по форме». Впрочем, в нашей школе все ходили в обычных костюмах, а по теплу – просто в рубашках, а девчонки в обычных платьях или мини-юбках и майках. Вот так провинциальный Октябрьский оказался гораздо демократичнее чопорной, самовлюбленной, снобистской и гниющей Москвы.
Почему-то меня зачислили не в мой старый класс, а в параллельный Б, где я никого не знал, что меня немного смущало. Как сейчас помню, как в первый раз я вошел в здание школы, нашел свой класс, открыл дверь – и буквально наткнулся на здоровенного лба, который с ходу закричал: Ты новенький? Отлично, б…! Заходи, в п…! Садись, на х…! Обрадовался прямо как родному брату. И посадил меня за свою парту. Позже выяснилось, что это был главный хулиган, двоечник и второгодник Серега Тимофеев по прозвищу Сека. Я уже упоминал о том, что все хулиганы и двоечники меня почему-то очень уважали, а уж когда узнали мою биографию и то, что я хорошо рисую и не курю – зауважали еще больше.
Кстати, о курении. Чтобы осветить этот вопрос, я ненадолго вернусь в «кунцевский период». Я совсем забыл об одной фишке. Где-то в начале шестого класса Косте Новикову привезли из-за кордона настоящие джинсы, и он решил, что бегать и играть в наши детские игры ему больше несолидно, он якобы «повзрослел» - поэтому он надевал эти джинсы, ботиночки, выходил на улицу и гордо гулял вокруг дома. А мне джинсы были до лампочки, я всегда гулял в тренировочном костюме и кедах, у меня еще детство сидело в попе – и раз Костя «отошел», то я стал близко общаться с Жекой Калинкиным, ибо наши интересы совпадали. Но прыгать с качелей уже поднадоело, и с целью разнообразия мы нарыли для себя очень интересный маршрут.
Старые москвичи знают, что кунцевская линия метро идет по поверхности, в нашем районе параллельно Малой Филевской улице отгороженная высоким забором. А за ней проложены обычные рельсы, по которым идут электрички, и без всякой ограды, а еще дальше – широкая лесополоса до Кастанаевской улицы. Так вот, мы с Жекой нашли небольшую, уютную полянку около рельсов, где нас было не видно и не слышно. Спереди – рельсы, за ними склон и кусты, сзади – тоже склон и кусты. Даже домов не видно, и не слышно шума Рублевского шоссе. Мы как будто оказались в своем собственном мирке без надзора и контроля. И там уж мы оттягивались: жгли костры, плавили свинец и отливали из него разные штуки, подкладывали гвозди под проходящие электрички и… курили! Ну, захотелось попробовать, возраст такой. Но курили не сигареты (кто бы нам их продал, времена иные были), а самокрутки из опавших сухих листьев! Естественно, не в затяжку. В этом был какой-то особенный кайф. И баловство, ибо никто из нашей компании по настоящему не курил, а мне это и в голову не приходило. И матом ругаться тоже было не принято.